В Е Л О С И П Е Д И С Т Ы   В С Е Х   В Р Е М Е Н,   О Б Ъ Е Д И Н Я Й Т Е С Ь   ! ! !


Исповедь коллекционера велосипедов

Пожалуй, каждый человек успевает хоть раз в жизни "переболеть" коллекционированием. Собирать можно все: спичечные этикетки, монеты, пробки от бутылок. Надо сказать, у большинства эта "болезнь" проходит быстро и еще в детском возрасте, оставляя след в виде помятых самодельных альбомов с марками или коробочек со значками плюс сладкие воспоминания о самозабвенной охоте за вожделенным предметом. Те же несчастные, у которых интерес к коллекционированию не проходит, изменяют свою жизнь навсегда.

Меня "прихватило" еще в раннем школьном возрасте, но продержался первый интерес в соответствии с законами жанра не долго: в среде филателистов и нумизматов меня не поняли; научному комплектованию коллекции я предпочитал "наивный" критерий "нравится - не нравится".

Интерес к истории техники был у меня всегда, сколько себя помню. Мой дед знал, любил и понимал ее, он потихоньку подогревал мой интерес, снабжая журналами "Техника-молодежи", "Юный техник", "Наука и жизнь" и находя время отвечать на мои бесконечные вопросы. Самолеты, автомобили, паровозы приводили меня в восторг, а велосипедами я просто пользовался, собирая их на даче из обломков, найденных на свалках и в заброшенных сараях.

Но однажды Его Величество Случай перевел мой интерес совсем в иные рамки. Летом 1987 года (мне было тогда 13 лет) соседи по дачному поселку обнаружили в своем сарае за поленницей дров дряхлый мотоцикл. Находку прислонили к забору, где она скорбно ожидала отправки на свалку. Целую неделю я ходил кругами, пожирая глазами пыльно-ржавый раритет, пока не получил от соседей предложения, от которого не смог отказаться: "Бери, если надо". Радости моей не было предела. Допотопное чудо перекочевало на нашу территорию. Довольно скоро сообразив, что своими силами мне его не восстановить, я зарылся в справочники в поисках адреса московского клуба "Следопыты авто-мото старины" (САМС). Члены ныне давно почившего клуба тогда собирались на Ленинградском проспекте в доме №7 зимой - в помещении, предоставленном Городским советом ВДОАМ, а летом – под обширным козырьком подъезда здания и в скверике перед ним.

Мотоцикл мой оказался отечественным, модель – ТИЗ АМ-600, 1939 года выпуска. Причем аппарат, судя по всему, прошел всю войну, и оказался укомплектован частями от мотоциклов четырех иностранных марок (седло было от австрийского «Пуха», фара от английского «БСА», подножки – от немецкого «БМВ», пеструю картину венчали задние фонари от армейского «Харлея».

Попав в клуб, я стал посещать все встречи (они проходили по средам, так что этот день недели был для меня самым желанным, выходные ожидались значительно меньше). Остро хотелось участия в клубной деятельности, но не было возможности содержать свой собственный антикварный автомобиль. Поэтому я проводил ревизию всевозможных свалок всякой рухляди в поисках старинного авто-мото железа, которое впоследствии дарил нуждающимся в нем клубменам.

Как-то раз попалась мне на глаза рама от немецкого трофейного велосипеда. Подобрав ее, я стал искать недостающие части. Когда велосипед был собран, я с гордостью приехал на нем в клуб. Тогда-то мне и пришла в голову мысль: "В клубе многие занимаются автомобилями, некоторые - мотоциклами, но никто не интересуется велосипедами, от которых произошли и первые, и вторые!" Пустующая ниша была найдена, оставалось лишь занять ее… Надо сказать, что я был самым юным членом САМСа, и взрослые дядьки постоянно посмеивались надо мной, впрочем, вполне по-доброму – как-то раз, помню, пока я переходил от группы к группе беседующих на ОЧЕНЬ ВАЖНЫЕ ТЕМЫ членов клуба с сакраментальным вопросом – «не появилось ли чего по великам» - кто-то из долговязых коллег подвесил мой велосипед на трехметровый забор, примыкающий к зданию. Потом все долго потешались, глядя, как я силился его оттуда снять..

Весной 1988 года через друзей по клубу я разыскал первый свой действительно интересный велосипед. Приобрел находку за 40 рублей, сэкономленных со школьных завтраков. Велосипед был выпущен итальянской фирмой Вianchi в 1936 году, а последующую его историю мне рассказали прежние владельцы.

В 1939 году велосипед был привезен советским дипломатом в паре со вторым, этой же фирмы, из Италии. По прошествии некоторого времени сей совслужащий был арестован работниками НКВД. При обыске чекисты проткнули шины велосипеда в поисках якобы спрятанных там бумаг. Владелец сгинул без вести в коридорах Лубянки, не семья его не пострадала. Прошли годы, отгремела война, хозяева попытались велосипед реанимировать, но оказалось, что найти подходящих по размеру шин в Москве невозможно, и веломашина опять была повешена на стену в коридоре коммунальной квартиры. В результате Bianchi достался мне в очень неплохом состоянии. Минимальная реставрация не заняла много времени, и летом я со своим "железным конем" участвовал в нескольких выставках старинной техники.

Дальше - больше; я приобрел еще несколько велосипедов 20-30-х годов. Постепенно накапливался опыт в поиске и реставрации. Для пополнения знаний по производству велосипедов, общей истории техники, спорта и спортивной журналистики, я взялся за поиски соответствующей литературы, фотодокументов и живых свидетелей событий, происходивших много лет назад. Поначалу вся эта информация была мне интересна лишь как подспорье для поиска велосипедов и для их доукомплектования.

Но, по прошествии некоторого времени, меня нешуточно стали интересовать события, сопутствовавшие появлению той или иной железки на свет, равно как и те, которые происходили с ней и ее хозяевами на протяжении долгого ее существования. Таким образом, "хладное железо" стало приобретать некоторое, почти человеческое тепло.

Практически сразу я наткнулся па серьезную проблему - практически полное отсутствие информации по истории велосипеда. Современных отечественных изданий по этой теме не существовало, купить же иностранные было малореально. И я отправился к букинистам в поисках старой, довоенной (о дореволюционной я тогда и не мечтал), литературы. С ней дело обстояло весьма затруднительно, ибо редкие экземпляры, попадающиеся в букинистических магазинах, даже тогда, в начале 1990-х годов стоили немало, а мои финансы, как говорится, «пели романсы». Спасало то, что материалы по искомой теме попадались настолько редко, что к моменту покупки я всякий раз успевал заработать некоторые суммы, которых почти хватало на их приобретение. Хорошо помню свой восторг, когда, случайно забредя пасмурным осенним вечером 91-го года в букинистический магазин на Арбате, я вышел оттуда обладателем подшивки велосипедного журнала "Циклист" за 1898 год. Вообще в дореволюционной России было восемь (!) велосипедных журналов, из коих не все имеются даже в Ленинской библиотеке. В коллекциях библиофилов они попадаются исключительно редко, но мне удалось собрать все наименования, причем номера за многие годы. Журналы оказались самым живым и полным источником информации по истории велосипедного дела.

Четкой концепции, в рамках которой я комплектовал бы свою коллекцию, в тот момент у меня еще не было, но постепенно стало ясно, что сгребание всего, что попадается по теме «велосипед» есть занятие бессмысленное и этот факт, назойливо лезший в глаза, стал изрядно отравлять мое существование. Назрела необходимость приведения своей деятельности к некоей системе, также надо было сформулировать основные принципы реставрационной деятельности.

Где-то на рубеже 1993-94 годов у меня более-менее сложилась концепция будущего музея, а также основные приоритеты в поисковой и исследовательской деятельности. Итак, в первую очередь меня интересовали велосипеды и аксессуары отечественного производства, а также любые материалы по истории российского и советского велосипедного дела. Также уделялось большое внимание велосипедам, в конструкции которых присутствовали необычные технические решения. Среди иностранных образцов предпочтение отдавалось тем, которые продавались в России через представительства или импортировались отечественными торговыми фирмами. Направления исследовательской деятельности определились по следующим темам: история общественных организаций, объединявших любителей велосипеда, велоспорт, велосипедная торговля, пресса, велосипед в армии, туризм и путешествия, техника. К сожалению, многие годы отечественной велосипедной историей никто не занимался, а я опоздал просто по причине неумолимого течения времени. Уже нет в живых никого из великих велогонщиков довоенного времени, не говоря о героях более ранних времен. Мало информации о сравнительно изученном велоспорте, а что известно о велопромышленности, торговле, клубной деятельности?

Весьма сложным вопросом, который необходимо было решить, был вопрос степени сохранности и необходимости реставрации. Если велосипед в "родной" краске, но она в плохом состоянии - его перекрашивать или нет? Изношенная, но оригинальная деталь или качественный "новодел"? Возможность полноценной эксплуатации или "недвижимость"? Что ценнее - абсолютная подлинность или отличный внешний вид? После многих сомнений, опытов реставрации (удачных и не очень) была сформулирована концепция, расставившая приоритеты и несколько меня успокоившая. Суть ее в том, что оригинальное состояние экспоната считается достойным сохранения. Более 50% оригинальной окраски редкого экземпляра автоматически переводят его в категорию "сохраняемых". Не стоит думать, что сохранение подобного предмета не подразумевает никаких работ с ним. Ту же самую "родную" краску нужно очистить от грязи, восстановить состояние ее поверхности, по возможности очистить от ржавчины, законсервировать. В случае необходимости и при наличии соответствующей технологии - подкрасить. Что касается гальванических покрытий, то сохранение оригинального никеля или хрома - задача первоочередная, так как нанесенная по современной технологии "гальваника" внешне сильно отличается от оригинальной 50-100-летней давности.

Сохранение бумажных раритетов (книг, документов, фотографий) – как оказалось, дело также очень непростое, нужны соответствующие знания и навыки. Многие предметы этой группы нуждаются в немедленной реставрации и консервации, поскольку век бумаги короток...

Окончательно сформулировав концепцию коллекции, я с удвоенной энергией взялся по пополнение собрания. Поиск велораритетов был перенесен в дачные поселки высшего командного состава армии, работников Большого театра и прочие места, где жили люди с определенным достатком, - ведь велосипед до конца 40-х годов был доступен далеко не всем. Приезжая в воскресное утро к дачному магазинчику на вполне современном велосипеде, я частенько уезжал на другом, весьма почтенного возраста, некогда знаменитой фирмы, выменянном у столь же почтенного возраста дамы. Иногда в придачу к велосипеду доставался рассказ, как в девические годы каталась она на нем в обществе шикарных кавалеров, а то и фотография с этим самым велосипедом из пыльного семейного альбома.

За старыми велосипедными фото я развернул целую охоту - что может лучше передать дух времени... Оказалось, правда, что попадаются они крайне редко, где-то штук пять на тысячу любых других старинных фотографий.

Заведя знакомства среди коллекционеров всякого рода старины, я получил прекрасную сеть информаторов и "поставщиков" искомых раритетов . Нет-нет, да появлялось что-то меня интересующее. После этого начинался всегда болезненный процесс обмена "шила на мыло". Нужны граммофонные пластинки, запчасти к фонографу, старинный фотоаппарат, глушитель к довоенному "Харлею", антикварная люстра, наконечник копья? Нет проблем, найдем! Но тогда, извольте, во-о-он тот ржавый тарантас - мне. Путем сложных многоходовых обменов "пришел" не один десяток интереснейших экспонатов. Что-то покупалось у коллекционеров антиквариата по всей стране, что-то случайно попадалось на "блошиных рынках", что-то было подарено добрыми людьми - так собиралась коллекция. Были случаи, когда вещь тщательно разыскивалась в течение нескольких лет по "цепочке" старых хозяев и случайных свидетельств, а результат (далеко не всегда положительный) достигался титаническими усилиями...

Путешествуя (естественно, на велосипеде) по стране, я искал велосипедную атрибутику, трофеи былых соревнований, принадлежности и запчасти, документацию и литературу.

Пытаясь достичь максимальной достоверности в комплектации велораритетов, собирал их со всей страны буквально по гайке, и порой этот процесс занимал несколько лет.

Поиск чего угодно - чрезвычайно затягивающее занятие, и поиск велосипедов - не исключение. Ощущения сродни охоте - вот идешь по следу, цель все ближе и ближе, еще рывок - и мимо, надо начинать все сначала.

Как-то осенью 92-го года на трамвайной остановке я совершенно случайно познакомился с одним интереснейшим дедом, рассказавшим мне историю, с которой началась одна из самых увлекательных моих поисковых операций. Дед был ровесником века, но сохранил в свои 92 ясность ума и великолепную память, а также юношескую непоседливость. Жизнь бросала его по всей стране, он воевал на пяти войнах, получив боевое крещение еще в 1916 году и выйдя в отставку уже после смерти «отца всех народов» полковником. Так вот, мой собеседник, узнав о моей страсти и покопавшись в памяти, выдал мне рассказ об одном русском офицере, с котором он был дружен, будучи молодым солдатом в памятном 1917 году. Офицера звали Григорий, фамилия, увы, рассказчиком позабылась. До Первой мировой войны Григорий учился в Петербургском университете и увлекался велосипедным и коньковым спортом и охотой. Неоднократно участвовал в гонках, был членом Петербургского общества велосипедистов-любителей, ездил на велосипеде марки "Россия". В 1914 году пошел на фронт добровольцем, воевал славно, получил несколько наград. В 1917-м, приехав к родителям в маленькое дворянское имение под Оршей, закопал в пристройке-леднике памятные для себя вещи, которые не имел возможности вывезти, в том числе свой велосипед. Годом позже он погиб, участвуя в составе Добровольческой армии в штурме Екатеринодара.

Из рассказа следовало, что мой собеседник в 1918 году и сам воевал в Белой армии, но на мой с подковыркой заданный вопрос, как же это он ухитрился уцелеть в ходе чисток и репрессий да еще и сделать карьеру в Красной армии, дед довольно мрачно заметил, что, мол, всякое в жизни видывал, и свернул разговор. Однако, мой информатор вполне уверенно назвал село, возле которого располагалось имение, после чего я побежал домой, надеясь найти его на карте. Спустя сутки, бросив на произвол судьбы занятия в институте, я запихивал свой велосипед на третью полку плацкартного вагона. Конечно, я понимал, что мои шансы найти велосипед "Россия", который для меня тогда был пределом мечтаний не более, чем один к ста. На следующий день я стоял под дождем на станции Орша и пытался сориентироваться по дрянной карте неизвестного масштаба. Намотав на колеса велосипеда больше 50 километров, я таки попал туда, куда стремился...

В ходе опроса местных жителей выяснилось, что усадьба была разрушена еще во время войны, а пристройку снесли недавно, лет пять назад. Я совсем упал духом, однако задал вопрос, не было ли чего необычного, когда ломали пристройку. Тут же мне с готовностью ответили: "Как же не было, клад нашли!" По поводу содержимого клада никто толком сказать мне ничего не мог, посоветовали обратиться к бригадиру экскаваторщиков. Еще день поисков, сомнений, мучений - и вдруг вполне "компетентный" ответ: "Разве это клад, пяток ружей красивых, но ни на что не годных, да велосипед ржавый". - "А велосипед-то где?" - "В бурьяне лежит, иди да бери". Я с трудом поверил в свою удачу. Так в коллекции появился велосипед первой русской велосипедной фабрики "Россия".

С поиском велосипедов и наследников людей, некогда имевших к ним отношение, связано немало интересных, а порой совершенно фантастических историй, впрочем, это – тема отдельного повествования…

Если процесс поиска связан с различными интересными приключениями, то дальнейшая судьба находок – сплошная рутина, ибо сохранить все это едва ли не сложней, чем отыскать и приобрести, а удовольствия от этого процесса – чуть-чуть.

Постоянную головную боль вызывает сам процесс хранения экспонатов: к примеру, каждую старую фотографию следует помещать в отдельный черный непрозрачный конверт, тоже касается и документов. А представляете, если в фондах за полтора десятилетия накопилось более 6000 бумажных носителей информации? А как хранить более двух сотен велосипедов, из которых лишь 62 готовы к экспозиции и находятся в мало-мальски приличном состоянии? Кроме того, любой из экспонатов должен лежать в строго определенном для него месте, иначе найти что-либо просто невозможно...

Проблема с местом для хранения, реставрации и экспозиции коллекции существовала, да и по сей день является одной из основных. Сколько за минувшие полтора десятилетия я сменил помещений - и не упомнишь. Бывали времена, когда вопрос ставился, что называется, ребром: "Вывози, иначе завтра - все на улицу". На мое счастье, потери обычно бывали невелики, хотя до сих пор вспоминаются всякие полезные предметы, которые приходилось бросать в ходе поспешных "эвакуаций". Как правило, "последним рубежом обороны" оставалась квартира (спасибо родителям за терпение и понимание), но потом железо начинало расползаться по другим адресам (посудите сами, легко ли проживать в комнате 12 кв. м. с "начинкой" из 30 велосипедов и пары мотоциклов). В настоящее время проблема с хранением коллекции частично решена и дома "живут" лишь рабочие материалы (преимущественно бумажные). Ценные экспонаты доверены специальному музейному хранилищу (дома принципиально ничего не держу, во избежание...). Помещения для организации полномасштабной экспозиции пока нет, но есть некоторые предпосылки для решения и этого вопроса...

Результаты многолетнего поиска, накопления и обработки информации сведены в книгу "История велосипеда в России 1870-1917 гг.", изданием которой я сейчас занимаюсь. Следующим шагом в моей книгоиздательской деятельности будет труд, посвященный истории велосипеда в советский период до начала Отечественной войны.

На мой взгляд, любой музей должен как бы "погружать" зрителя в мир своей экспозиции. Количество впечатлений и информации, которое человек без усилия способен ясно воспринять и запомнить - ограничено. Осмотр любого музейного собрания вне зависимости от тематики даже подготовленного посетителя, находящегося в курсе вопроса, способен вогнать в своеобразный информационный шок, когда после первого же зала пропадает острота восприятия, и все (зачастую редчайшие и интереснейшие) экспонаты не вызывают никакого интереса. Впечатления после подобной экскурсии, мягко говоря, смутные.

Единственным способом компенсировать этот эффект и поддержать на нужном уровне интерес и остроту восприятия посетителя является "погружение" в тему. Достичь этого можно путем создания экспозиции из нескольких залов, в каждом из которых был бы представлен один из аспектов темы музея (к примеру: спорт, клубная деятельность или оригинальные конструкции). Разнообразие представленных экспонатов, объединенных одной эпохой, соответствие интерьеров времени и теме, демонстрация старой кинохроники как раз и вызывают у посетителя то самое ощущение "погружения во время".

В качестве "экспериментального полигона" по созданию Веломузея в настоящий момент выступает Историко-спортивный музей Российского государственного университета физической культуры, спорта и туризма, где экспонируются 30 велосипедов 1880 - 1950 годов и три довоенных мотоцикла из моей коллекции. В ближайшее время там будет создана отдельная экспозиция, посвященная истории велосипеда. Уже готова концепция выставки и даже изготовлены несколько стендов. В любом случае, я рассматриваю эту работу лишь как промежуточный этап для достижения главной цели – Всероссийского Музея истории велосипедного дела .

В последние несколько лет появились устойчивые международные связи: общаюсь, обмениваюсь информацией и предметами с коллекционерами антикварных велосипедов из Латвии, Польши, Чехии, Германии, Голландии и США. Вот уже три года являюсь единственным российским членом германского «Союза любителей исторических велосипедов» и всемирной «Интернациональной ассоциации любителей старинных велосипедов».

В России на настоящий момент кроме моей есть всего две велосипедных коллекции – в Москве, в Государственном Политехническом музее и недалеко от Петербурга – в Государственном музее-заповеднике «Петергоф». С «Политехом» я сотрудничаю в качестве консультанта уже более 10 лет – нынешняя экспозиция велосипедов создана при моем участии и с использованием плоскостных бумажных материалов из моей коллекции. Сотрудничество с ГМЗ «Петергоф» относительно недавнее – помогаю в комплектации их собрания и в атрибутации имеющихся раритетов.

 

Андрей Мятиев.


Главная | Новости | О музее | Коллекция | История | Фотоальбом | Жизнь вещей | Выставка | Продажа | Отчеты | Ссылки | Контакты | Форум
© Андрей Мятиев. Использование материалов только с разрешения автора
© webmaster Катерина Якушина